Обращение Льва XIV к дипломатическому корпусу: антропологический вопрос в центре политики

Многие заметили, что тема мира — одна из центральных в понтификате Льва XIV ^[1]. В речи от 9 января 2026 года, обращенной к членам дипломатического корпуса, аккредитованного при Святом Престоле, Папа говорит о природе мира, жизненно необходимого ^[2].

Лев XIV проводит решительную черту между верным и ложным представлениями о мире, согласно различению, которое обретает свое последнее основание во Христе и было теоретически разработано в учении о «двух городах», столь любезном св. Августину. Разница между этими двумя концепциями мира чревата важными следствиями для общественного порядка, не в последнюю очередь в связи с еще двумя ключевыми терминами: «истина» и «справедливость». В конечном счете порядки мира, истины и справедливости дополняют друг друга и коренятся в наиболее полной реальности правильных отношений между Богом, человеком и всем творением. Если искажен хотя бы один из трех элементов как на теоретическом, так и на практическом уровне, это влечет за собой серьезные угрозы для всей человеческой семьи.

Следовательно, верное понимание мира имеет решающее значение для дипломатии Святого Престола. Как сказал Лев XIV, «христианин, даже не сводя глаз со Христа, все-таки живет в земном граде и не сторонится политики, а старается применять христианскую этику, основанную на Писаниях, к управлению гражданской жизнью»^[3].

Что такое мир?

Укоренилась ложная мысль о том, что мир — это, якобы, просто отсутствие конфликта, как в знаменитой фразе римского историка Тацита: «После них выжженная земля, и называют ее миром»^[4]. Лев XIV ранее уже отмечал, что «слишком часто […] мы считаем [слово “мир”] “отрицательным”, то есть, якобы, это просто отсутствие войны и конфликта, потому что противопоставление присуще человеческой природе и всегда сопровождает нас, принуждая жить в постоянном “состоянии конфликта”: дома, на работе, в обществе»^[5].

Формулировка Папы вызывает дальнейшие вопросы об истинной природе мира: почему он так неустойчив? И почему конфликт настолько крепко укоренен в нашей жизни, «присущ человеческой природе и всегда нас сопровождает»? Лев XIV разбирает эти вопросы в своей речи от 9 января 2026 года, ссылаясь на св. Августина. Как напомнил Папа, великий африканский Учитель Церкви, с помощью учения о «двух городах», излагает версию истории греха и спасения, актуальную по сей день: «Августин толкует события и историческую реальность по модели двух городов: град Божий вечен, в нем царит безусловная любовь Божия (amor Dei), с ней вместе — любовь к ближнему, особенно к бедным; земной град — место временного пребывания, где люди живут до своей смерти. В наши дни земной град включает в себя все социальные и политические институты, от семьи до государств и международных организаций. Для Августина воплощением этого города была Римская империя. Земной град сосредоточен на горделивой любви к себе (amor sui), на жажде мирской власти и славы, ведущих к погибели»^[6].

Ссылаясь на учение о двух городах, Лев XIV напомнил дипломатическому корпусу, что это различие не только внешнее и видимое, но и невидимое, таинственное: оно сопряжено с отношением человека к Богу. Вот почему, согласно св. Августину, два города сотворены двумя разными порядками любви.

Это учение объясняет, почему конфликт укоренен в человеческом состоянии и почему мир так редок: конфликт восходит к тому первому событию, когда человек замкнулся на себе и отдалился от Бога. Замкнутость человека не отменяет благодати Божией и не препятствует миссии Христа действовать через Церковь; однако христиане находятся в зоне напряжения между двумя городами, и это проблемное состояние окончательно разрешится только при втором пришествии. Впрочем, утверждает Лев XIV, «перед нами не такое толкование истории, которое противопоставляет потусторонний мир земному, Церковь — государству, и не диалектическое рассуждение о роли религии в гражданском обществе». Как сказал Папа дипломатам, «христиане призваны Богом пребывать в земном граде, сердцем и умом обращаясь к небесному, своей истинной родине»^[7].

До сих пор картина в большой мере совпадает с тем, как многие излагают учение о двух городах. Далее Понтифик размышляет о связи между этими двумя городами и двумя различными представлениями о мире. По его мнению, два города, с их двумя видами любви, соответствуют двум разным типам мира: один обретает последнее основание во Христе, другого ошибочно ищут в самих себе и в собственной способности переделать мир по своему образу.

Следуя далее за св. Августином, Лев XIV замечает, что мира желают все: «Даже те, кто хочет сломать мир, в котором живут, не ненавидят мир, но желают кроить его по своему произволу. Таким образом, они хотят не отсутствия мира, а чтобы был тот мир, какого они хотят»^[8]. Эта проблема присуща земному граду: он не может не стремиться к миру, но этот мир обречен на саморазрушение, потому что всегда ведет к новому насилию во имя любви к себе.

Подлинный мир — уже не раз повторил Понтифик — приходит к нам как Божий дар. В Послании к LIX Всемирному дню мира Папа говорит: «“Мир вам” (Ин 20, 19.21), — вот Его Слово, оно не только выражает пожелание, но производит решительную перемену в том, кто его принимает, и тем самым во всей реальности»^[9]. «Мир существует, — пишет Папа в этом послании, — и хочет обитать в нас». Итак, мир, в конечном счете, — это дар Божий, внутреннее отношение, которое рождается в каждом и распространяется в мире. Поэтому мир — одновременно «присутствие и путь», он дает нам жизнь в настоящем, но и направляет нас дальше, к лучшей жизни вместе с другими.

«Благо трудное, но реалистичное»

Мир действительно возможен, но не без труда. В общественном порядке христиане сталкиваются с двумя искушениями: отрицать практическую возможность мира из-за трудностей или бороться за него, основываясь на ложном представлении о том, будто достичь его легко.

Искушение отрицать возможность подлинного мира распространилось из-за греха. Логику насилия обычно предпочитают логике мира, утверждает Лев XIV, потому что гордость ставят выше смирения. Как заметил Августин, «велико безрассудство гордости в этих людях: они ищут цель добра в нынешней жизни и думают, что сами себя осчастливят». Гордость помрачает саму реальность и сопереживание ближнему. Не случайно у истоков любого конфликта всегда найдется корень гордости^[10].

Эта гордость порождает спираль, саму себя питающую, в ней «теряют […] ощущение реальности, подменяя его ущербным и искаженным миропониманием, под знаменем тьмы и страха. Сегодня многие называют реалистичным взгляд без надежды, слепой к чужой красоте, без памяти о благодати Божией, всегда действующей в людских сердцах, сколь бы ни были они повреждены грехом»^[11].

Эти процессы не исключительная особенность нашего времени, хотя в своих самых теоретически изощренных формах они могут обретать специфически современную конфигурацию, отрицающую трансцендентное: «Если святой Августин говорит о сосуществовании небесного и земного городов до конца веков, то наше время, скорее, склонно отказывать в “праве на гражданство” граду Божию. Такое ощущение, что есть только земной град, замкнутый исключительно внутри своих границ. Стремление к одним только посюсторонним благам подрывает то “спокойствие порядка”, которое для Августина составляет саму суть мира; в этом спокойствии столько же заинтересованы общество и народы, сколько и сама душа человека, и оно необходимо для любого гражданского добрососедства. Если нет трансцендентного и объективного основания, торжествует только любовь к себе, вплоть до равнодушия к Богу, правящему земным градом»^[12].

Тут нельзя не вспомнить о великих политических мыслителях, которые внесли значительный вклад в легитимацию зла и конфликта в политике, тем самым превратив само понятие мира в утопию. Никколо Макиавелли, например, далеко не первым распознал наличие зла в мире и трагическую необходимость принимать трудные решения в политической жизни. Его вклад, если можно так выразиться, «состоит, скорее, в том, что он принял, признал, взял за правило факт политической безнравственности и утверждал, что хорошая политика, созвучная своей истинной природе и своим подлинным целям, — это, по сути, политика не моральная», — проницательно замечает Жак Маритен, французский философ, друг св. Павла VI. Тем самым, продолжает Маритен, Макиавелли поместил «радикальный пессимизм» в центр политической жизни и, «следовательно, иллюзорную, но пагубную антиномию между тем, что называют “идеализмом” (ошибочно смешивая с этикой), и тем, что называют “реализмом” (ошибочно смешивая с политикой)»^[13].

Оглядываясь на этот вековой отказ от мира, Понтифик предлагает размышление о надежде, имеющее целью пояснить, почему мир одновременно возможен и трудно достижим. Ведь всякое подлинное сопротивление насилию и силе в мире должно принимать во внимание их глубокие корни. Объяснять конфликты исключительно недоразумениями или нехваткой материальных ресурсов недостаточно для того, чтобы составить комплексное толкование насилия и вражды, пронизывающих историю человечества. Наличие двух городов указывает в эсхатологическом ключе на тот факт, что раздоры в мире восходят к тому конфликту, что тлеет в людских сердцах и душах, а потому эти раздоры надо рассматривать на более глубоком уровне, притом зная, что их не уврачевать одними только человеческими средствами. Склонность к насилию и конфликту затрудняет политику, то есть доступ к аутентичной политике. Но если мы встали на этот путь, возникает трудность еще более глубокая: «Война довольствуется разрушением, тогда как мир требует постоянных и терпеливых созидательных усилий и постоянной бдительности»^[14].

Что касается рассуждения Льва XIV о св. Августине, полезно отметить, что Папа избегает двух противоположных крайностей. Учение о «двух городах», именно по причине его многогранности, толковали очень по-разному и приспосабливали к самым разным политическим программам — от янсенизма до британских вигов. С одной стороны, можно увидеть в этом учении повод к отчаянию: дескать, земной град — это духовная пустыня, и христиане должны всегда и всюду держаться от него подальше, словно они и не призваны действовать во благо ближнему. Другая крайность — два града совмещаются: якобы Августин советовал христианам отождествлять материальный прогресс с духовным совершенством. Ни одно из этих двух прочтений не соответствует учению Гиппонского епископа, потому что не соответствует реальности, за которой он внимательно наблюдал. Обязанность христиан в общественной сфере — свидетельствовать о двух фундаментальных истинах: 1) люди призваны сотрудничать с Богом в своем спасении, 2) это спасение остается, в конечном счете, даром, исходящим только от Бога.

Семья

Семья занимает особое место в речи Льва XIV. Следуя древней традиции, Папа понимает термин «семья» в аналогичном смысле, применяя его и к человеческой семье, и к домашней, которую составляют мужчина, женщина и дети. Именно последняя дает термину основной смысл. Поэтому, составляя любой проект во благо человеческой семьи, нужно внимательно присматриваться к тому пространству, где «мы учимся любить, и где развивается способность служить жизни, тем самым внося вклад в развитие общества и в миссию Церкви»^[15].

Упоминая об угрозах семье, таких как аборт и суррогатное материнство, Папа отмечает, что «в своих отношениях и действиях на международном уровне Святой Престол всегда выступает в защиту неотчуждаемого достоинства каждого человека». Эти угрозы не только напрямую вредят достоинству вовлеченных людей, но и — в более широком масштабе — затрагивают основания того достоинства семьи, в котором призвание человека, сотворенного по образу Божию, «проявляется самым ярким, уникальным образом»^[16].

Вызывает глубокую озабоченность и лежит в основе многих проблем тот факт, что семья подвергается испытаниям как извне — «тревожная тенденция в системе международных отношений — не замечать и недооценивать ее ключевую социальную роль, постепенно вытесняя семью как институт на обочину», так и изнутри — «прискорбно, что растет число хрупких, расколотых и страдающих семей, терзаемых внутренними трудностями и такими опасными явлениями, как домашнее насилие»^[17].

Здесь Лев XIV напоминает миру, в своем привычном стиле, ясном и сдержанном, что брак и семейная жизнь основаны «на исключительном и нерасторжимом союзе между женщиной и мужчиной»^[18]. Папа уже говорил об этом в Обращении к дипломатическому корпусу от 16 мая 2025 года, ссылаясь на энциклику Rerum novarum Льва XIII, когда увещевал политических руководителей «строить гармоничное и мирное гражданское общество», вкладываясь «в семью, основанную на стабильном союзе между мужчиной и женщиной, — “маленькое, но самое настоящее общество, предшествующее всякому гражданскому обществу”»^[19].

Так Лев XIV углубляет понимание наследия Льва XIII, который, помимо этого конкретного вопроса, заложил основы современного католического социального учения. Семья — насущный элемент и этих основ, и представления о мире, из них вытекающего.

Права: мир, истина и справедливость

Анализ прав человека, предлагаемый Львом XIV, проливает свет на взаимосвязь между миром, истиной и справедливостью. После Второй мировой войны Церковь заговорила о гуманитарных благах, на которые нацелена общественная жизнь, в терминах современных субъективных прав — «прав человека», — в том числе и потому, что на их защиту встали многочисленные международные организации, возникшие в послевоенный период. Восемьдесят лет спустя сообщество наций по-прежнему призвано стремиться к этим благам, ответственно формулируя и деятельно защищая права человека, требующие, в свою очередь, внимательного контроля со стороны ООН и прочих международных организаций.

Для Льва XIV два права стоят на первом месте: право на жизнь и на религиозную свободу. Они решающие, поскольку восходят к человеческой природе: первое охраняет священный характер жизни, а второе «выражает самую основную реальность личности». Без них остальные права не только теряют основание, но и общество принимается придумывать права по собственному произволу, «особенно когда утрачивает связь с реальностью предметов, их природой и истиной»^[20]. Эти псевдоправа противостоят истине о том, что такое человек, а потому не служат ни его благу, ни справедливости. Наоборот, они ослабляют саму нашу способность понимать реальность. Сегодня человечеству угрожает не только проблема фальшивых новостей (fake news), подрывающих доверие к тому, что мы читаем, но и атака на сам язык со стороны оппортунистических идеологий: они разрабатывают «новояз в стиле Оруэлла» и пользуются им как «оружием, чтобы обмануть или нанести удар или оскорбление оппонентам»^[21].

В этом беспорядке Папа выявляет «короткое замыкание прав человека»: основные права «подвергаются ограничениям во имя других, так называемых новых прав, в результате сама система прав человека перестает работать, уступая место силе и произволу»^[22]. Здесь надо назвать один из компонентов «здравой многосторонности», о которой много раз высказывались Папа Франциск и Лев XIV: способность правительств и международных организаций признавать фундаментальные истины о человеке^[23]. Помимо таких факторов, как потенциал институтов и политическая воля — при всей их важности, — многосторонние отношения невозможно строить плодотворно на основе ложных представлений о человеческой природе.

Не впервые Понтифики привлекают внимание к антропологическому вопросу, занимающему центральное место в политике. Как заявил Лев XIV, обращаясь к дипломатам, «необходимо прилагать усилия к тому, чтобы ООН не только была отражением сегодняшнего мира, а не послевоенного, но и, вопреки идеологиям, точнее и эффективнее проводила политику, нацеленную на единство семьи народов»^[24].

Папа подчеркивает ключевую предпосылку католического социального учения, принципиально важную уже для Льва XIII и поставленную на видное место Бенедиктом XVI в энциклике Caritas in veritate и других текстах: тесную связь между истиной справедливости и добродетелью милосердной любви. Лев XIV уточнил в январе 2026 года, обращаясь к трибуналу Римской Роты в связи с началом судебного года: «Это не два противоположных принципа и не ценности, приводимые в равновесие по чисто прагматическим критериям, а два измерения, внутренне единые, и наиболее полной гармонии они достигают в тайне Самого Бога, Который есть Любовь и Истина»^[25]. Понтифик пояснил, что глубочайший смысл спасения душ составляет «та подлинная любовь к ближнему, которая стремится превыше всего к его вечному спасению во Христе и Церкви и влечет за собой принятие евангельской истины»^[26].

«Знаки отважной надежды»

Часть традиционного обращения к дипломатическому корпусу была посвящена размышлению о кризисных регионах мира, в их числе Святая Земля, Украина и Венесуэла. Однако Лев XIV указал и на «знаки отважной надежды», такие как устойчивый мир в Боснии и Герцеговине и шаги к миру между Арменией и Азербайджаном.

В начале речи Папа привлек внимание к позитивным знакам, возникшим в жизни Церкви в минувший год, хотя и не назвал их прямо знаками надежды: Юбилей Надежды, ставший временем радостного сотрудничества между Святым Престолом и Итальянской Республикой; молитва о Папе Франциске, в надежде на его «возвращение в Отчий дом»; 1700-я годовщина Никейского Собора — повод «обновить решимость на пути к полному видимому единству всех христиан»^[27].

Лев XIV завершил речь призывом подражать св. Франциску Ассизскому — это второй великий святой, на кого ссылается Папа в обращении к дипломатам. В юбилейном францисканском году Понтифик призывает всех людей доброй воли перенять у св. Франциска «отвагу истины», «исходящую из смиренного сердца, устремленного к небесному граду»^[28]. Пример Ассизского бедняка напоминает, что «знаки отважной надежды» все еще возможны в настоящем времени.

Иногда говорят, что Христос возвещал Царство Божие, а потом получилась Церковь. Это утверждение цинично, поскольку подразумевает, что Церковь не работает для Царства Божия, и наивно как будто забывают природу Церкви, невесты Христовой, и что дело Божие делается в истории и с помощью людей в их совместной жизни.

Что касается медленного действия Божия в сотрудничестве с людьми, то Лев XIV, обращаясь в мае 2025 года к движениям и ассоциациям, основавшим «Арену мира» в Вероне, установил связь между миром, субсидиарностью и солидарностью и указал на условие, необходимое для этих знаков надежды. Папа сказал: «Если хочешь мира, устраивай мирные институты. Мы все больше убеждаемся, что важны не только политические институты, национальные или международные, но совокупность институтов — образовательных, экономических, социальных»^[29]. Требуется солидарность; как сказал Папа Франциск, «необходимо перейти от “я” к “мы”». И в то же время требуется субсидиарность: нужно поощрять здравые формы объединения людей, способные развивать и поддерживать добродетели человека как гражданина и как католика, делая возможной общую жизнь в мирном ключе^[30].

Эти рассуждения полностью созвучны той мысли, какую Папа хочет донести до дипломатического корпуса: мир — благо трудное, но реально возможное. Уклоняться от миротворчества — значит отречься от того, что делает нас людьми; стремиться к миру — значит, в конечном итоге, стать полностью живыми во Христе.

Церковь

Как уже было отмечено, Лев XIV на встрече с дипломатами 9 января 2026 года напомнил о том, что дипломатическую деятельность Святого Престола характеризует базовая установка: «Не сторониться политики, а стараться применять христианскую этику, основанную на Писаниях, к управлению гражданской жизнью»^[31]. Иными словами, традиционная «свобода Церкви» означает не привилегии или статус, а готовность Церкви служить миру и привлекать его ко Христу, Свету народов^[32].

По крайней мере начиная со II Ватиканского Собора и конституции Lumen gentium, Папы постоянно подчеркивают, что Церковь прежде всего не учреждение: этот аспект вторичен по отношению к ее таинственной и сакраментальной природе. Однако у экклезиологии Льва XIV есть отличительная черта: он настаивает на том, что институциональные измерения Церкви важны, и мы должны уделять им внимание, чтобы они лучше служили этой тайне. Папа отметил, что Католическая Церковь как институт способна служить делу мира: например, призывая руководителей других религиозных общин объединиться в миротворчестве.

Требуя религиозной свободы для всех людей, Папа защищает право и обязанность каждого вносить вклад в общее благо посредством своих традиций, понимаемых как «отражение единой Божественной Тайны, объемлющей все творение»^[33]. В мае 2025 года, обращаясь к экуменической и межрелигиозной группе, Понтифик заявил, что укрепление братства между людьми разной веры, «безусловно, поможет строить более мирный мир»^[34].

В этой речи заметна характерная черта учения Льва XIV, явно восходящая ко Льву XIII^[35]. Указывая на важную роль Церкви и семьи, Понтифик не забывает о роли государства. Оно должно признать свои пределы и свое основание: семья предваряет политическую власть, а Церковь указывает на горизонт, который простирается дальше нынешнего мира. Папа приводит это размышление не только чтобы обозначить предел действию государства, но и предлагает свежий взгляд на его миссию и конечную цель мира. В своей речи Папа также указывает на новые возможности для субсидиарности, то есть на те сферы, где граждане призваны выступать со значимыми инициативами.

Итак, при всех новшествах современной политики, многое остается неизменным. Проблемы и задачи политики — по сути своей нравственные и антропологические. Как христиане не могут отложить в сторону свою мораль, когда занимаются политикой, так и их вовлеченность в международные отношения и многостороннюю политику не подменяет собой медленную и трудную работу политики с технократическими парадигмами. Истина о Боге, человеке и творении сохраняет свою силу во всех этих областях.

* * *

Речь Льва XIV проливает свет на некоторые глубочайшие основания католического учения об общественной жизни. Папа приглашает всех людей доброй воли к поиску важнейших истин о себе, человеческом обществе и, в конечном счете, о Боге. Как сказано в соборной декларации Dignitatis humanae, «все люди обязаны искать истину, особенно в том, что касается Бога и Его Церкви, и, познав ее, принять ее и хранить ей верность»^[36].

В мире, где требования истины и любви могут показаться противоположными, Понтифик подчеркивает, что истина — это, по сути, встреча с самой любовью. А эта любовь — Логос, то есть единственное истинное Слово.

ПРИМЕЧАНИЯ:

^[1] Ср. G. Cucci — M. G. Portoso, “Una pace disarmata e disarmante”: un binomio che fa pensare, в Civ. Catt. 2025 III 403–411; C. R. Altieri, Leo XIV: The New Pope and Catholic Reform, London, Bloomsbury Continuum, 2025.

^[2] Ср. Лев XIV, Обращение к дипломатическому корпусу, аккредитованному при Святом Престоле, 9 января 2026 г.

^[3] Там же.

^[4] Ubi solitudinem faciunt, pacem appellant (Tacito, Agricola, 30,4). Эту фразу приписывают Калгаку.

^[5] Лев XIV, Аудиенция дипломатическому корпусу, аккредитованному при Святом Престоле, 16 мая 2025 г.

^[6] Его же, Обращение к дипломатическому корпусу, аккредитованному при Святом Престоле, цит.

^[7] Там же.

^[8] Там же.

^[9] Его же, Послание к LIX Всемирному дню мира, 1 января 2026 г.

^[10] Ср. Его же, Обращение к дипломатическому корпусу, аккредитованному при Святом Престоле, цит.

^[11] Его же, Послание к LIX Всемирному дню мира, цит.

^[12] Его же, Обращение к дипломатическому корпусу, аккредитованному при Святом Престоле, цит.

^[13] J. Maritain, The End of Machiavellianism, в The Review of Politics 4 (1942/1) 1–33. Ср. L. Strauss, Thoughts on Machiavelli, Glencoe, IL, The Free Press, 1958, 11–14.

^[14] Лев XIV, Обращение к дипломатическому корпусу, аккредитованному при Святом Престоле, цит.

^[15] Там же.

^[16] Там же.

^[17] Там же.

^[18] Там же.

^[19] Его же, Аудиенция дипломатическому корпусу, аккредитованному при Святом Престоле, цит.

^[20] Лев XIV, Обращение к дипломатическому корпусу, аккредитованному при Святом Престоле, цит.

^[21] Там же.

^[22] Там же.

^[23] Ср. Франциск, Апостольское обращение Laudate Deum, 4 октября 2023 г., № 34–43; Его же, Энциклика Fratelli tutti, 4 октября 2020 г., № 154–197.

^[24] Лев XIV, Обращение к дипломатическому корпусу, аккредитованному при Святом Престоле, цит.

^[25] Его же, Обращение к прелатам трибунала Римской Роты в начале судебного года, 26 января 2026 г.

^[26] Там же.

^[27] Его же, Обращение к дипломатическому корпусу, аккредитованному при Святом Престоле, цит.

^[28] Там же.

^[29] Его же, Обращение к движениям и ассоциациям, создавшим «Арену мира» (Верона), 30 мая 2025 г.

^[30] Ср. C. R. Altieri, Leo XIV…, цит., 84 сл.

^[31] Лев XIV, Обращение к дипломатическому корпусу, аккредитованному при Святом Престоле, цит.

^[32] Ср. Его же, Обращение ко Внеочередной консистории, 7 января 2026 г.

^[33] Его же, Обращение к дипломатическому корпусу, аккредитованному при Святом Престоле, цит.

^[34] Его же, Обращение к представителям других Церквей и церковных общин и других религий, 19 мая 2025 г.

^[35] Ср. У. МакКормик, До “Rerum Novarum”: пять социальных энциклик Папы Льва XIII, в Civ. Catt. 2025 III 183–194.

^[36] II Ватиканский Собор, Декларация Dignitatis humanae (7 декабря 1965 г.), № 1.

Уильям МакКормик SJ

Источник: La Civiltà Cattolica