Рождество в Риме Григория Великого

Рождество в Риме Григория Великого

Первое документальное упоминание о праздновании Рождества находится в Риме: в роскошном кодексе, известном как Хронограф Филокалия, составленном в 354 году Фурием Дионисием Филокалием, утончённым каллиграфом Папы Дамаса. В нём впервые 25 декабря указывается как рождественский праздник, в день, который открывал литургический календарь. Эта дата восходит к традиции, которой дорожили отцы Церкви.

Сначала Тертуллиан, в «Adversus Iudaeos» (28), затем епископ Иппонский Августин Блаженный, в «De Trinitate» (IV, 5, 9), напоминают о том, что отныне стало традицией вспоминать 25-го декабря Господне; хотя этот день oportet non in sacramento celebrari, sed tantum inmemoriam revocari, не должен праздноваться в таинстве, но вспомнить о нём следует (Послание, 55, 1).

Сикст III (432-440) решил построить в церковь Либерия на Эсквиллине – позже названной Санта-Мария-Маджоре — часовню, которая напоминала бы грот Рождества Христова. В шестом веке уже вошло в литургический обычай, что Папа совершал три мессы в день Рождества, о чем свидетельствует древняя литургическая христианская книгаSacramentarium Gelasianum (II).

3Однако, Папой Римским, который больше чем кто-либо придал принципиальное значение празднованию Рождества, был Григорий Великий, и он сделал это в особенно трудный исторический момент, когда страдал от лангобардов и в нем свирепствовала страшная эпидемия чумы.

Это увлекательная тема книги и Массимилиано Гиларди и Джанлуки Пилара, Рождественское время в Риме эпохи Григория Великого. Исследование, в котором учёные соответственно иллюстрируют сначала ситуацию города, а затем рассказывают о том, как это торжество праздновалось во время Григория. Книга также содержит различные рождественские тексты и молитвы из  Sacramentarium Gregorianum, в оригинальной латыни с переводом на итальянский, с целью показать литературные усилия епископа Рима: тексты, в основном озвученные Григорием в разных местах в городе и сосредоточенные на отрывках из Священного Писания, посвященных пришествию Христа. Перевод этих отрывков позволяет войти в сердце учения Григория Великого и насладиться красотой его языка, богатого метафорами, а также драматическими тонами и выразительной силой.

Из этого текста мы узнаём, что именно Григорий установил литургическое время четырех недель Адвента, так, чтобы оно завершалось в декабре. Евангельскими чтениями, установленными для воскресений Адвента, были Матфей, ​​21, 1-9; Лука, 21, 25-33; Матфей, ​​11, 2-10; Иоанн, 1, 19-28. Кроме того было восстановлено трёхкратное богослужение в день Рождества.

Богослужение начиналось в ночь сочельника, Епископ Рима возглавлял в соборе Святого Петра всенощное бдение для всего народа. Затем, после полуночи, он перемещался в Санта-Мария-Маджоре для совершения первой мессы ad praesepe, у ясель. Перед рассветом, вторая месса совершалась в Sanctam Anastasiam, в церкви святой Анастасии, из уважения к Византии. Оттуда Епископ Рима вместе с верующими возвращался в собор Святого Петра, где совершал последнюю мессу.

Проповеди Григория Великого, произнесённые на Рождество, не только выявляют принципы его толкования, но и показывают его пастырскую деятельность охарактеризованную непрерывным контактом с народом верных. Эти тексты отражают историческую и политическую реальность, которой Церковь Рима жила в этот бурный период.

В шестой проповеди на сороковую главу Иезекииля, например, Григорий Великий представляет одну из самых трогательных и апокалипсических картин Рима, из которых проглядывает эмоциональное участие в бедствиях, которые волновали город и его жителей в те годы. Первая часть книги повествует об  усилиях Григория, предпринятых им  для обороны города, а также для поставок продовольствия.

Со страниц книги встаёт исторически задокументированная фигура пастыря, в котором забота о душах сочетается с выступлениями и требованиями для обеспечения средств к существованию людей. В главе, посвященной языку и толкованию, авторы напоминают о кротком, но полном решимости духе Григория: чувствительный к боли и страданиям других, но непримиримый к греху «народа, пораженного жестокой чумой, обрушившейся на город Рим в 589- 590 годах с большим количеством жертв, и отныне потрясаемого постоянными войнами, которые от эпохи остготов до пришествия лангобардов печалили город, оставляя его граждан жертвами нищеты и отчаяния».

Проповеди на Адвент и Рождество исходят из трагической атмосферы, чтобы черпать свет и силу из евангельского послания. Праздник Рождества, которому Григорий придаёт структуру в литургической форме, становится поводом для того, чтобы призвать христианина искать самого себя с помощью Слова.

Эти образы очень красноречивы, и авторы удачно представляют читателю различные отрывки и как ценный исторический источник ссылки и в качестве отправной точки для размышления: «Творец вселенной, обретая плоть нашего естества, пожелал стать сеном, дабы наша плоть не осталась сеном в вечности. Дикий осел нашел траву, когда языческий народ получил благодать божественного воплощения. Вол не остался с пустой кормушкой, когда закон дал еврейскому народу плоть Того, о Котором, по долгом ожидании, он пророчествовал. Поэтому Господь, едва родившийся, был положен в ясли, чтобы обозначить, что священные животные, которые в Законе долго постились, насыщаются сеном Его воплощения» (Moralia, VII, VII, 7).

 
Марилена Америзе

 
Источник: Радио Ватикана

Print Friendly
vavicon
При использовании материалов сайта ссылка на «Сибирскую католическую газету» © обязательна